Изменение отношения официального Минска к исторической роли Белорусской народной республики связано с поиском легитимации со стороны Запада. Такое мнение высказал EADaily белорусский эксперт, доктор философских наук Лев Криштапович.
Напомним, за всё время правления Александра Лукашенко в этом году белорусские власти впервые фактически солидаризировались с оппозицией, разрешив ей отметить столетнюю годовщину провозглашения БНР в центре Минска и ряда других белорусских городов. В числе прочего, оппозиционерам было впервые официального разрешено использовать националистическую символику, в том числе бело-красно-белые флаги.
«Но здесь не надо подходить к проблеме руководства Белоруссии в некоем цельном виде, — считает Криштапович. — Наше чиновничество, в том числе и самые высокопоставленные его представители, неоднородно. Я всегда подчёркивал, что оно не верит ни в белорусский путь, ни в политику президента — оно верит в карту поляка. И если бы не было официального запрета на её приобретение, думаю, основная масса наших чиновников ходила бы с картой поляка (запрет для белорусских чиновников на приобретение и использование „карты поляка“, дающей людям польского происхождения ряд преференций со стороны польского государства, был введён в 2012 году — EADaily). В этом и заключается специфика нашей управленческой элиты. Если этого не понимать, то мы не сможем осознать много нюансов, которые мы сегодня наблюдаем в нашей внешнеполитической стратегии».
«Что касается президента (я в этом плане разграничиваю его самого и его помощников), то он всё-таки является нашим человеком, по своей ментальности он действительно русский человек. И сейчас существует внутреннее противоречие между этой ментальностью и необходимостью стабилизировать ситуацию на западном направлении. Это реальность, которая обусловлена давлением на Россию и санкциями. Если раньше на нас давили, во многом пытаясь использовать российский фактор, то сегодня действовать таким образом уже ни у кого не получится. И сегодня многие думают: а может быть, используя эту ситуацию, мы сможем окончательно решить проблему признания со стороны Запада? Я считаю, что это, конечно, иллюзии, которые исходят из непонимания истинной природы западной политики по отношению к постсоветскому пространству», — отметил эксперт. По его мнению, данная политика всегда исходила из того, что это пространство должно оставаться в «разобранном» состоянии, и только тогда возможна будет реализация тех замыслов, которые преследовались Западом при разрушении СССР.
Как сообщало EADaily, 20 марта Александр Лукашенко заявил, что создатели БНР «не знали куда броситься». «От одного сапога с востока побежали на запад под сапог кайзера. Можно это и так расценивать. Но я просил бы не судить их строго, потому что нас там не было, и мы это не переживали психологически, не понимаем, что тогда происходило. Страстное желание сделать Белоруссию независимой их могло толкнуть хоть к кайзеру, хоть черт знает к кому. Были и такие люди. Хорошая это страница в нашей истории? Наверное, не совсем», — считает Лукашенко.
Вопрос-ответ
Какие причины изменили отношение официального Минска к роли Белорусской Народной Республики (БНР)?
По мнению эксперта Льва Криштаповича, изменение связано с поиском легитимации на Западе. Власть пытается выстроить более гибкую внешнюю политику и реагировать на давление и санкции, используя западную верификацию своей политики, а также стремится показать диалог с оппозицией и признание исторического контекста БНР в рамках возможной европейской интеграции.
Каковы особенности позиций белорусской управленческой элиты по отношению к националистической символике и БНР?
Эксперт утверждает, что элита неоднородна: часть руководства не верит в белорусский путь и в политику президента, а верит в «карту поляка» и преференции Польши для людей польского происхождения. Такие различия влияют на решения и допускают ограниченное использование символики, что ранее было запрещено и впервые разрешено в рамках нынешней коммуникации с оппозицией.
Какой внутренний конфликт существует между ментальностью президента и необходимостью западной стабилизации?
По словам Криштаповича, президент в большей мере «наш человек» по ментальности, близок к русскому мировосприятию, тогда как западное направление требует иной стратегии. В условиях санкций и давления на Россию возникает противоречие между сохранением внутренней лояльности и необходимостью демонстрировать готовность к сотрудничеству с Западом, что порождает иллюзию ускоренного признания Запада.
Что говорит Лукашенко о роли БНР в истории и как это влияет на современную политику?
Лукашенко признает сложность исторической оценки и отмечает, что создатели БНР могли действовать в условиях неопределенности и давления внешних сил. Это высказывание показывает стремление к умеренной переоценке прошлого и к осознанию того, как исторические страницы трактуются в современной политике и внешнеполитическом контексте.